Принцип тотальной войны выработался в ходе Революционных и Наполеоновских войн. «Тотальная война», конечно, в значении «абсолютной враждебности», стала частью европейского духа, но пришла она туда через боковую дверь общества, а не по коридорам власти. «Абсолютная враждебность» нашла себе истинную поддержку у двух крайностей – у элитной политической культуры и в крестьянских общинах, пострадавших от войны либо напрямую, либо из-за рекрутского набора, либо и так, и так. Во время самих войн осуществлению «тотальной войны» на деле помешали два обстоятельства. Одним из них была нехватка эффективных технологий. Другим – существование правителей, все еще в большой степени хранящих политический этос Старого порядка и даже Просвещения, и потому удерживавшихся от искушения дать волю всем силам, имевшимся в их распоряжении. В этих войнах можно отчетливо видеть менталитет будущего, он проглядывает в них со всей очевидностью – но настоящей «тотальной войне» пришлось дожидаться не только новых технологий, но и новой политической культуры. Войны породили фанатиков; образованные фанатики отточили свой дискурс. «Тотальная война» была в умах, и даже на чертежных досках, но еще не на поле боя. Этому безусловно способствовало сочетание медленного темпа промышленной революции и остатков влияния консервативного Просвещения в коридорах власти.
